Библиографическая ссылка на статью


ГОСТ:
Ткаченко, П. И. Здоровье Здоровца. Как репрессированный, но несломленный казак внёс вклад в Победу [Электронный ресурс] / П. И. Ткаченко // Свет станиц. 2018. № 5 (6). ISSN 2619-1539. Режим доступа: https://светстаниц.рф/vek3, свободный. (дата обращения: 15.11.2019)

В этой статье речь пойдет о нелёгком жизненном пути кубанца, остававшегося верным своей Родине, несмотря ни на что, погибшего в разгар Великой Отечественной войны, но не на передовой, а в лагере, самоотверженно трудясь на Победу репрессировавшей его Родины.

Григорий Федотович Здоровец родился в 1890 году в станице Старонижестеблиевской Таманского отдела Кубанской области. В многодетной казачьей семье, как тогда водилось. «Выдный був казак, красывый и гордый», — говорили о нём все, кто его знал. За гордость принимая, видимо то, что он всегда, несмотря ни на что, стремился к самостоятельности, ни от кого не хотел зависеть. Даже с отцом своим Федотом Яковлевичем не поладил, хотя был он младшим сыном, а потому, вроде бы, должен был оставаться при родителях. Тут сказалось то, что в многодетных казачьих семьях дети рождались поколениями, старшие уже определялись в самостоятельную жизнь, отделяясь от родителей, от батькив, а младшие были ещё совсем малыми. И выходило так, что у отца и сына малолетние дети были ровесниками. И вся эта юрба – в одной, пусть и обширной хате. Словом, Григорий Федотович потребовал раздела и выделения, причитающегося ему по закону имущества, чтобы зажить отдельно, самостоятельно с женой своей Анной Ефимовной, в девичестве Чепинога, и детьми: Дмитрием, Матвеем, Агафьей…

 

Григорий Федотович Здоровец

 

Отец всячески противился разделению хозяйства и уходу сына из общей семьи, а потому, разгневавшись и в наказание выделил ему пукарь, плуг, и слепую кобылу. Видимо, он полагал, что сын, испугавшись трудностей и бедности, не уйдёт со двора. Но он,  вместе с женой, надрываясь, построил-таки турлучную хату. Под общей крышей – сарай для лошади.

Федот Яковлевич так разгневался на сына за его строптивость, что разорвал с ним всяческие отношения, с его семьёй, а потом и с нарождающимися внуками. Самые близкие, самые родные люди перестали родычаться. Впрочем, причиной такого разрыва вполне возможно была вовсе не непокорность сына, а та давняя утрата родства между людьми, которая формировалась беспокойной казачьей жизнью в веках.

 

Родная сестра Григория Федотовича Ольга Федотовна с детьми. В замужестве Троян. Выслана с семьёй на Ставрополье. Там голодали. Потеряла двух сыновей, отравились какими-то корешками.

 

Когда началась коллективизация, Григорий Федотович безропотно отдал своё нехитрое добро в общее хозяйство. А сам стал работать плотником в колхозе «Красная Армия».

А на месте слепой лошади, отведённой в колхоз,  подрастала тёлочка, главная надежда семьи, кормилица для разраставшегося семейства. С этой тёлочки и начались несчастья и беды Григория Федотовича.

Как видно по всему, он принадлежал к тем самостоятельным и деятельным натурам, прямым и открытым, старавшимся жить по правде, которые и сами того не осознавая, составляли общество, устойчивое от всяких внешних влияний, как правило случайных и губительных. Хотя образование получил он самое малое, начальное, по обыкновению того времени, и до всего доходил самоучкою.

Действительную службу проходил в станице Абинской Таманского отдела Кубанского казачьего войска. Там он и  сфотографировался. По этой единственной фотографии, оставшейся от него, потомки его и помнят… Кордонная служба в этих краях изначально и всегда была тяжёлой. От всевозможных болезней, но чаще от малярии казаков погибало больше, чем от вражеских пуль. А Григорий Федотович заболел желудком. Как вспоминала потом его младшая сестра Марфа Федотовна, «Грыцько в Абини схватыв лыха, желудочну болезнь и вэрнувся до дому сувсим нэгожим. Довго його личилы травамы». Но выздоровел казак, видно потому, что была у него крепкая природная основа. Ведь его беспокойный отец Федот Яковлевич, надолго пережив сына, прожил девяносто три года… Видно перепало что-то по этой родовой крепости и Григорию Федотовичу.

В Первую мировую войну он служил во Втором Полтавском кавалерийском полку рядовым казаком. После революции 1917 года полк этот закончил существование своё в станице Новоджерелиевской. Организованно прибыв в станицу, полк простоял там месяц. Видно командование не вполне понимало, что теперь делать в новой жизни. Когда закончились продовольствие и фураж, казаки совместно со своим полковым начальством решили поступить так: полевые орудия и пулемёты сдать местному ревкому, а с винтовками, патронами и шашками самодемобилизоваться вместе с лошадьми. Решили разойтись по домам. Теперь каждый в своей станице должен был решить как жить и что делать дальше.

Почему казаки поступили столь опрометчиво на фоне всё нарастающего революционного анархизма в стране, сказать трудно. Видимо, не могли  себе представить и поверить в то, что весь уклад многовековой жизни, казалось, такой прочный и незыблемый, может враз рассыпаться в прах…

Но недолго довелось казакам быть дома. Вскоре их снова мобилизовали и погнали воевать. С ноября 1920 года по апрель 1921 довелось Григорию Федотовичу воевать в Красной Армии.

После завершения Гражданской войны вернулся он домой к жене Анне Ефимовне и детям. Вернулся в разорённую, расстроившуюся жизнь. Принялся восстанавливать своё  подворье и налаживать жизнь в семье. Затем когда организовались колхозы, работал в плотницкой бригаде   колхоза  «Красная Армия»

А потом наступил страшный голодный 1933 год. Обезумевшие от голода люди шатались по станице, как тени. Вымирали целыми семьями. Ежедневно умерших свозили на станичное кладбище в общую яму, долго остававшуюся открытой.

Насколько Григорий Федотович был человеком сообразительным, находчивым и деятельным, насколько крепко жила в нём воля к жизни и ответственность за свою семью, свидетельствует то, что он сохранил семью в полном составе, никто не умер в этот страшный год. Ловил рыбу, каким-то невероятным образом сбивал всякую птицу – от диких уток до ворон, охотился за сусликами, копал корешки рогоза… В нём выработалось какое-то нечеловеческое чутьё и проснулся звериный нюх. Всё, что только шевелилось на этой скудной земле, попадало в его руки… И выстоял, и сберёг семью.

Потом всё начало с трудом налаживаться, казалось, что всё самое страшное, что только могло произойти в этой, разворошённой революционной смутой жизни, уже произошло. Но это оказалось не так. Разбуженная смутой и беззаконием народная, Божья стихия, с которой ни царям, ни секретарям не совладеть, продолжала клокотать и разливаться по каким-то своим, никому не ведомым прихотям  или законам.

Тёмной ночью 17 октября 1937 года, когда жители станицы Старонижестеблиевской уже видели свои первые сны, к хате, стоящей далеко в глубине двора от проезжей части улицы Буцая, подъехала и остановилась линейка, запряжённая парой лошадей, с сидящими на ней вооружёными людьми. Они легко перешагнули через невысокий перелаз и прошли по длинной дорожке, вдоль которой слева и справа цвели ещё не тронутые морозом дубки-хризантемы. Миновали куст сирени, растущий в нескольких шагах от белеющей хаты,  требовательно  и настойчиво постучали в дверь, над которой под низкой крышей темнело ласточкино гнездо. На стук в небольшом оконце блеснул каганец и в низком проёме двери предстал крайне удивлённый ночным незваным гостям хозяин в исподнем белье.

— Здоровец Григорий?

— Да.

— На тебя поступили сведения в Ивановский районный отдел НКВД, что ты ведёшь контрреволюционную антисоветскую агитацию против колхозов. Мы должны провести обыск.   

Сотрудники НКВД без понятых и соседей прошли мимо посторонившегося Григория Федотовича, не знавшего за собой никакой вины. Через тёмные сени  вошли в комнату, хатыну. Проводил ли начальник оперативной группы, производящий арест, тщательный обыск – не известно. Всё изъятое должно было быть занесено в протокол обыска. Но такой документ не сохранился. Не сохранился потому, что никаких компрометирующих материалов, кроме скромной утвари и спящих детей не оказалось. На печи спали младшие: девятилетняя Анна и семилетняя Вера, а на топчанах, стоящих на земляной доливке, старшие: Василий — восемнадцати лет, Петр – четырнадцати лет и Мария – тринадцати лет. Не взирая на эту нищету, почему-то тогда определяемую как середняцкая, Григорию Федотовичу объявили, что он арестован.

Дочь Григория Федотовича Мария, многие годы спустя вспоминала: «На стук в дверь и на свет фитиля она проснулась. Когда в комнату вошли чужие люди, уже не спала. Ничего не понимая, смотрела на происходящее. Отец, тато был в сподниках. После требования вооружённых мужчин одеваться и следовать с ними, он сказал маме: «Буды дитэй. Буду прощаться». Мама, Анна Ефимовна заплакала и стала собирать в узелок оставшиеся от ужина пирожки, которые она испекла накануне и, наверное, что-то ещё, хлеб, соль, что нашлось». И Григория Федотовича с этим узелком увели из его родной хаты. Никто тогда не знал, что уходит он навсегда. Да и он сам не мог поверить в то, что никогда больше не увидит свою жену и детей.

А дочка Анна, пробудившись утром, чтобы идти в школу, не обнаружив приготовленных ею с вечера под изголовьем пирожков, чтобы взять их с собой, стала плакать. Анна Ефимовна печально ответила ей: «Тату ночью забралы. Я юму твои пирижкы завязала в вузолчик…». Так узнала младшая дочь Анна, что отец  ушёл из её жизни навсегда…

Но и в тот глухой год, когда люди пропадали столь часто, просто так никого не арестовывали. Для этого обязательно должна быть если не видимость причины, то хотя бы какой-то повод. Чьё-то свидетельство или донос. И тут оказалось, как низко пали люди за последние двадцать лет, как быстро их переменила до неузнаваемости всё ещё клокочущая революционная смута. Недостатка в доносах не было. До какой же степени расстроенности дошла жизнь, до какого психоза дошли люди, если писали друг на друга повсеместно, наивно пытаясь уцелеть в этой смуте… И теперь, читая архивные документы и приведённые в них свидетельства, поражаешься: неужели столь незначительные, казалось, просто ничтожные бытовые ситуации и слова могли иметь для человека такие трагические последствия. Нередко стоить ему жизни или долгих лет заключения в лагерях?

Тогда правительство выискивало средства для больших и неотложных державных нужд. Изымать средства решили, прежде всего, у народа. А потому в добровольно-принудительном порядке склоняли людей подписываться на займы, со смутной надеждой на то, что эти деньги когда-нибудь вернутся. Предложили подписаться на займ и Григорию Федотовичу Здоровцу. То есть, купить облигации. Но он сказал, что у него нет денег и брать облигации отказался. Осторожные и знающие люди посоветовали ему продать тёлочку, но облигации всё-таки взять. На это Григорий Федотович вполне резонно ответил: «А дитэй своих я чим буду кормыть?!» Разумеется, он был расстроен столь очевидной несправедливостью и разоткровенничался неосторожно со своим станичником, кузнецом Л., не подозревая о том, что тот был осведомителем и заговорил с ним «по душам» совсем не случайно.

На допросе Григорий Федотович не отпирался: «Да повстречались со станичником Л. И в разговорах вместе с ним высказывали обиды на Советскую власть за лишение нас былых казачьих привилегий и разорение единоличного хозяйства».

Однако, «тройка» УНКВД Славянского района обвинила Григория Федотовича в клеветнической контрреволюционной агитации и отправила его на восемь лет в ИТЛ, исправительно-трудовой лагерь, считая срок заключения с 17 октября 1937 года.

Услышав такой приговор, он возможно и пожалел о том, что не послушал советов знающих людей и не продал тёлку. А, может быть, дело было вовсе и не в займе. И без него он не избежал бы ареста. Не то, так это, но «причина» всё равно нашлась бы… Обидно было только, что не пошла эта тёлочка впрок семье. После его ареста, однажды долгой тёмной ночью грабители прорубили стену сарая и увели тёлочку.

Тринадцатилетняя дочь Мария слышала сквозь сон глухие удары в стену, но не смогла проснуться. Анна Ефимовна корила потом дочь, что же она не проснулась, не поднялась, не разбудила её.  И хорошо, что не пробудилась и не разбудила мать. Иначе грабители и тёлочку бы увели и порешили бы остальную семью, как невольных  свидетелей…

Почему с таким заключением «тройки» Григорий Федотович не был расстрелян, а зачислен во вторую категорию? Вероятно, сыграла свою роль справка, выданная правлением колхоза «Красная Армия» в том, что «Гражданин Здоровец Григорий Федотович работал в плотницкой бригаде, последнее время качественником. (Надо полагать, что это синоним – передовика производства). Возлагаемые на него работы выполнял. В колхозе начислять выработанных трудодней 308 и что и свидетельствуем». Следуют подписи председателя правления и секретаря колхоза «Красная Армия». Октябрь 1937 года. Печать. Хотелось бы узнать их имена и фамилии, но за давностью лет они стёрлись и уже нечитаемы.  Или так устроено всё в этой     жизни, что имена доносчиков и предателей нередко сохраняются прочнее и надёжнее, чем имена праведников?.. Эти двое спасли жизнь Григорию Федотовичу на том этапе его хождений по мукам.

Вероятно возвращаясь в камеру после допроса, Григорий Федотович наивно думал, что судьба старшей сестры Ольги Федотовны, лишённой всего имущества и высланной из хутора Гарькушин кут, переименованного в имени Крупской, его не постигнет, так как его хозяйство не было таким зажиточным. Он вступил в колхоз, отдал своё имущество, работал честно и с полной отдачей своих сил. И не постигнет его и судьба родного брата Михаила Федотовича, осуждённого в 1933-м году «за хищение колхозного имущества».  Чем же не угодил новой власти? Не угодил и другой его родной брат Василий Федотович, которого тоже забрали…

Откуда ему было знать, что его судьба давно кем-то предрешена. В «Архангельском городском комитете партии 11 июля 1937 года состоялась конференция стахановцев и ударников лесопиления и погрузки лесозаводов. В прениях записалось больше 70 человек. Выступили 33 человека. Выступившие подвергли критике работу треста и лесозаводов. Отметили причину недостатков руководства, не сумевшего выправить положение до сих пор.

В приветствии на имя товарища Сталина производственная конференция дала обязательство ликвидировать отставание заводов, дать лес на экспорт и новостройкам в таком количестве, в каком его требует страна», — так сообщалось на скрижалях газет той поры. Не ведал Григорий Федотович и того, что в 1930-е годы советские химики в строжайшем секрете разработали промышленную технологию получения бездымного пороха из древесной целлюлозы (до этого порох делали с использованием хлопка). В кратчайшие сроки в СССР было спланировано построить несколько заводов для его производства. Один из таких заводов предстояло выстроить в рабочем посёлке Пуксоозеро. Строительством ведало НКВД.

Для решения этой государственной важности задачи в Архангельской области с центром в Плесецке, Северной железной дороги, на расстоянии от Москвы в 915,2 километра с адресом: почтовый ящик 238 был организован 5 февраля 1938 года Онеголаг. Он состоял из семи отделений и тридцати зон. Онеголаг занял центральную часть области. Это были образования на 500-700 человек с вышками и забором из колючей проволоки, бараками, жильём для конвоя, пекарней и баней. Начальником был старший лейтенант ГБ Соколов А.И. с 5 февраля  по 7 сентября 1938 года.

Производственная задача Онеголага состояла в лесозаготовках, строительстве целлюлозного завода упрощённого вида (особая стройка № 1) на 17 километре Мехреньгской ведомственной лесовозной железной дороги, поставка дров в Москву.

Вот сюда в Онеголаг, в дремучую, холодную северную тайгу и прибыл 17 февраля 1938 года краснодарским этапом лучший плотник колхоза «Красная Армия», осуждённый тройкой УНКВД  2 декабря 1937 года по 58-й статье на 8 лет, с отбыванием в ИТЛ.  На пересыльном пункте находился с 17 февраля 1938 г. А 21 февраля 1938 переведён в отдельный лагерный пункт № 2 (ОЛП-2), находившемся на усе № 1 Мехреньгской железнодорожной ветки. Этих мучеников, истинных стахановцев здесь в 1938 году на 1 апреля насчитывалось в Онеголаге 13352 человека.

В настоящее время вся железная дорога разобрана. Все посёлки ликвидированы с 1992 года.  А тогда, к началу Великой Отечественной войны в зоне ОЛП № 2 лес уже был заключёнными вырублен. Трудоспособные рабочие были переведены в новый ОЛП № 3 Квандозеро. ОЛП № 2 был преобразован в СелхозОЛП. В него переводили заключённых пониженной трудоспособности. Паёк на сельхозяйственных работах была ниже, чем на основных работах. Условия снабжения лагерей в 1941-1942 были катастрофическими. Поэтому в лагерях повысилась смертность от голода и истощения (в ОЛП № 2 – в марте 1942 г.). Смерть заключённого обязательно фиксировалась актом смерти и актом погребения, по которым можно было бы узнать место захоронения. Но за давностью лет, вряд ли эти документы и личное надзорное дело сохранились. В случаях серьёзных заболеваний, ранений и травм, хоронили при больнице в Пуксоозеро. Сегодня ни одного захоронения не сохранилось. Условно можно считать захоронением Григория Федотовича – урочище Осиновское.

Григорий Федотович от тяжкого физического труда, от невыносимых, нечеловеческих условий существования, скудного питания стремительно старел. Он писал жене Анне Ефимовне, что ему  ещё только пятьдесят лет, а он уже выглядит девяностолетним стариком. Он старался, работал, надрываясь. В другом письме сообщал, что за хорошую работу был премирован новой тёплой стёганкой.

В рекордные сроки был построен завод № 1. В мае 1939 года целлюлозный завод № 1 был пущен в эксплуатацию. Началось производство целлюлозы для производства пороха, который производили в Выборге Ленинградской области. А 1 января 1940 стахановцев в Онеголаге было уже 19222 человека. И Григорий Федотович написал заявление на пересмотр его дела. И вот прокурор Ивановского района Краснодарского края, рассмотрев архивное дело по обвинению Здоровец Г. Ф., установил: «Обвиняемый Здоровец Г.Ф. работал в колхозе Красная Армия станицы Старонижестеблиевской, действительно проводил контрреволюционную агитацию при подписке его на займ, а также установлено из показаний свидетелей, что Здоровец Г.Ф. служил в белой армии с 1918 по 1921 год в частях Врангеля в чине вахмистра. На основании выше изложенного прихожу к заключению, что Здоровец Г.Ф. приговорён к 8 годам ИТЛ правильно и потому жалобу его оставить без удовлетворения. 10.ХI.1940 г.». Дело его осталось не пересмотренным…

Что укрепляло его душу в нечеловеческих условиях, где смерть была обыденностью? Воспоминания о семье, о станице, о Кубани… В одном из писем он попросил жену Анну Ефимовну сфотографироваться с детьми и прислать фотографию. Вот она, эта фотография, эта «карточка». Единственное и, казалось, столь малое, что ещё удерживало его на этом свете. Сколько слёз было пролито над ней, неведомо никому…

Письма родным от Григория Федотовича перестали поступать накануне Великой Отечественной войны. А вместо них пришло официальное уведомление на плотном белом листе бумаги со штампом в левом верхнем углу и короткой строчкой: «Здоровец Г.В. трагически погиб». Анна Ефимовна, получив это уведомление, больше ему не писала. А он был жив? О чём говорит временной разрыв в восемь месяцев между сообщением о трагической гибели в июне 1941 года и записью в архивной карточке о смерти от миокардита от 16 марта 1942 года? Не получая писем с родины, Григорий Федотович просто истаял? Или был убит за новую стёганку уголовниками? На свободе-то жизнь  была не намного лучше. Такой же тяжкий труд и скудная еда.

По этим причинам, а также из-за жестокого отношения к заключённым со стороны охраны,  были частыми побеги. В 1940 г. из Онеголага бежали 139 завключённых. Задержано 123 человека. Наибольшее число их пришлось на летнее время, когда началась Великая Отечественная война. В официальном ответе из Архива УФСИН по Архангельской области п. Североонежска сообщается: «Умер Здоровец Г. Ф. 16.03.1942 г. Причина смерти миокардит». Он прожил в лагерных условиях то ли 3 года 6 месяцев, то ли 4 года и 1 месяц, если верить второй дате. Это было время массовой гибели узников-мучеников. В этот же день умер священник Авенир Баклавский, узник того же ОЛП № 2. Где их могилы?  Могли ли скрывать по документам смерть заключённого? Вроде бы не могли. Ежедневная поверка, наряды на работу,  отчётность за продовольствие. Или он действительно погиб в июне 1941 года, а восемь месяцев за него кто-то получал паёк? Тем более что это было время неразберихи, частой смены начальников лагеря, переформирования, передислокации. Сейчас это уже не столь важно. Для родных важно, когда же его  поминать…

Принято считать, что в тот роковой 1937-й год подвергался репрессиям лишь руководящий партийно-государственный актив. То есть те, кто сам в своё время был ретивым революционером, что это им теперь предъявлен счёт. Но это не совсем так. В том-то и дело, что в этот кровавый год пострадало много простых людей. Ну спускались же сверху лимиты… Если сверху по разнарядке спускались цифры на количество людей, которые должны быть арестованы, это свидетельствует о том, что в стране совершается геноцид народа. Но тогда возникает вопрос о том, почему он проводился? Первое, что приходит в сознание – это потаённое освобождение жизненного пространства для других народов. Но на это не похоже, хотя неистовые первореволюционеры всякое проявление народного самосознания объявляли не иначе как «шовинизмом». Люди либерального склада, склонные к простым объяснениям мировых проблем по самой природе своих воззрений, и сто лет спустя после революции всё ещё уверяют, что всё происходило без всякой причины или «по дури» высших руководителей страны или из-за дурной природы народа.

Когда происходит революционное крушение великой державы, осколки от него разлетаются в разные стороны долго – не годы даже, а десятилетия. Но те, кто приближал это разрушение, видя в нём по какому-то косоглазию, не несчастье, а великое благо освобождения, потом  в ужасе возопили, требуя неизвестно от кого пощады, законности и справедливости. Но не было уже на свете той силы, которая могла бы остановить эту, разбушевавшуюся людскую стихию. И тогда они, не помня своей вины в этом несчастье, стали обвинять в жестокости тех, кто пытался усмирить эту стихию.

Видимо, эти трагедии были неизбежны. В них, конечно же есть свои причины и свои резоны. Вполне возможно, что без них, на развалинах былой империи и государственности и обойтись было невозможно. Но что единичной человеческой душе до державных дел, лишь однажды приходящей в этот мир? А потому, сердце и разум никогда не смирится с тем, что было. Под всевозможными насилиями, совершёнными над людьми: революцией, Гражданской войной, коллективизацией, раскулачиванием, расказачиванием и расчеловечиванием, – сама природа человеческая стала деформироваться. В Великую Отечественную войну из среды всех казачьих регионов нашлось около ста сорока тысяч предателей, ушедших к завоевателю. Могло быть и больше. Основная же масса народа, его самая здоровая и устойчивая часть,  чувствовала и понимала, что правители приходят и уходят, а родина остаётся.

Сыновья репрессированного, истаивающего в лагере как свеча, казака Григория Федотовича Здоровца сражались на фронтах Великой Отечественной войны. И хорошо сражались, самоотверженно и героически. Родину защищали, а не «кровавый режим», как теперь, задним числом тщетно пытаются представить лукавые либералы, умаляя подвиг народа.

Матвей Григорьевич форсировал Днепр в ледяной воде. Заболел воспалением лёгких, перешедшим в туберкулёз. Умер рано, сразу после войны, в 1946 году. Дмитрий Григорьевич к своему несчастью был во Второй ударной армии на Волховском фронте. Судьба и кончина его остались неизвестными. Хотя понятно, что предателем оказался генерал Власов, командовавший армией, а не его армия. Солдатам и офицерам же выпала страшная доля, как там, на фронте, так и потом, в послевоенные годы, тем, конечно, кто уцелел… Василий Григорьевич прошёл великую войну в составе Первого Белорусского фронта до Берлинской наступательной операции. А потом участвовал в разгроме Японии. Награждён орденами и многими медалями. Пётр Григорьевич, сержант, командир отделения, за бои у села Молдаванское под станицей Крымской награждён медалью «За отвагу». В тех страшных боях из всей отдельной штрафной роты уцелело только два человека, одним из которых был он. А за форсирование Сиваша в ночь на 2 ноября 1943 года сержант Пётр Григорьевич Здоровец представлен к званию Героя Советского Союза. Представление было утверждено всеми инстанциями, но на уровне 4 Украинского фронта заменено орденом Красного Знамени. Пётр Григорьевич вернулся в станицу живым, но без ноги…

А внук Григория Федотовича Иван Васильевич Здоровец уже в наше время от рабочего поднялся до директора одного из заводов в городе Омске. В новую, «демократическую» революцию, в период пресловутой «приватизации», то есть, очередной революционной экспроприации собственности, самоотверженно стал на защиту рабочих и завода от грабителей. В этой смертельной схватке он погиб от разрыва сердца. Пал в новой революционной смуте.

Имена тех, кто свидетельствовал против Григория Федотовича, кто доносил на него, я, конечно же, знаю по семейным и станичным преданиям. Один из них – Ф. репрессий избежал. Но во время оккупации вместе с сыновьями перешёл в услужение к немцам, в полицаи. А при отступлении захватчиков ушёл вместе с ними. И нет о нём вестей до сего дня. Другой осведомитель кузнец Л., который и вызвал Григория Федотовича на откровенность, а потом донёс на него, также был репрессирован. Не удалось ему уцелеть за счёт ближнего своего. Жена же его сошла с ума. От них не осталось не только могил, но и доброй памяти. Их имена я не называю не только потому, что они уже наказаны и не потому что это как-то заденет их потомков, но – как не вошедших в книгу жизни народного бытия…

А суд над прошлым бессмыслен уже потому, что вернуть и переиначить его невозможно, как невозможно воскресить Григория Федотовича Здоровца. Или есть такие, кто это может совершить?..

 

Книга избранной прозы Петра Ткаченко «Встретимся на том свете, или Возвращение Рябоконя». М., «У Никитских ворот», 2018 г.

 

В этом году издана книга избранной прозы Петра Ткаченко «Встретимся на том свете, или Возвращение Рябоконя», в которой собранны составленные писателем жизнеописания судьбы Г.Ф. Здоровца и других кубанцев, оказавшихся в водовороте гражданской войны.

Книга издана малым тиражом, узнать о возможности её приобретения можно по телефону: +7 (903) 513 95 67 (прим. ред.)

Список источников, использованных в статье

  1. Ткаченко П.И. Встретимся на том свете, или Возвращение Рябоконя — М.: ИПО У Никитских ворот. 2018 год.

Библиографическая ссылка на статью


ГОСТ:
Ткаченко, П. И. Здоровье Здоровца. Как репрессированный, но несломленный казак внёс вклад в Победу [Электронный ресурс] / П. И. Ткаченко // Свет станиц. 2018. № 5 (6). ISSN 2619-1539. Режим доступа: https://светстаниц.рф/vek3, свободный. (дата обращения: 15.11.2019)


Понравилась статья?
Поделитесь ей, чтобы сохранить себе на стену и рассказать друзьям:

Раздел: История > Подраздел: История в лицах (микроистория) > Рубрика: Вот это казаки!

Авторы публикации: .

Пётр Ткаченко

Литературный критик, публицист, прозаик, родился в 1950 году на Кубани, в станице Старонижестеблиевской. Окончил Владикавказское высшее общевойсковое командное училище и Литературный институт по семинару критики. Служил в войсках. Работал в журнале «Пограничник», газете «Красная звезда», в Военно-художественной студии писателей, главным художественной литературы издательства «Граница». Полковник в отставке. Член Союза писателей России. Автор многих книг, в том числе «Где спит казацкая слава», «В поисках града Тмутаракани. Невостребованные размышления о русской литературе и жизни», «Не для меня придёт весна», «Возвращение Екатерины», «Слово о Мараварской роте», «Кубанские зори», «Драма грозного царя», «Когда же произойдёт смена вех? (Новая смена вех)», «Кубанские пословицы и поговорки», «Кубанские обряды». «Кубанская свадьба», «Кубанский лад. Традиционная народная культура: вчера, сегодня, завтра», «Кубанские байки. Та брехня, что лучше правды», «До разгрома и после него. Своевременные размышления о русской литературе и жизни. Литературно критические повести» и других. Cоставитель первого словаря кубанского диалекта за всю его историю – «Кубанский говор. Балакачка». Издатель публицистического альманаха «Солёная Подкова», потомок кубанских казаков (ст. Старонижестеблиевская)

Дорогие читатели, давайте знакомиться!

(можно выбрать несколько вариантов ответов, если все они относятся к Вам)


Post scriptum


Данные слова, употребляемые на страницах этого сайта, предполагают указанные в скобках соответствующие уточнения к ним: «Правый сектор» (запрещена в России), «Украинская повстанческая армия» (УПА) (запрещена в России), «Исламское государство» (ИГИЛ) (запрещена в России), «Джабхат Фатх аш-Шам» бывшая «Джабхат ан-Нусра» (запрещена в России).

Мнение редакции интернет-журнала "Свет станиц" может не совпадать с точкой зрения авторов публикаций.




Ежемесячное обновляемое
ЭЛЕКТРОННОЕ СЕТЕВОЕ ИЗДАНИЕ

ISSN 2619-1539
Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77-72412, выдано 28 февраля 2018 г.
Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)

О проекте           Учредитель / издатель           Редакция           Наши авторы           Обратная связь / Контакты


© 2017-2019 «Свет станиц». Все права защищены. Правила пользования сайтом, использования и копирования информации с сайта, политика в отношении персональных данных (лицензия)


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: